Святая Ульяния Новоторжская и князь Юрий Смоленский. Егорова Е.Н. - Храм в честь Святого Благоверного Великого князя Димитрия Донского
Святая Ульяния Новоторжская и князь Юрий Смоленский. Егорова Е.Н.

I
Несет потемневшие воды Тверца,
Не видно ни рва, ни дорожки.
Спит город усталый, и только дворца
Во тьме золотятся окошки.
Там все веселятся, хоть ночь глубока,
Там слышатся песни хмельные:
Пирует князь Юрий, наместник Торжка.
Смоленские земли родные
Недавно он кинул, гонимый Литвой,
Но властный, жестокий и смелый
Изгнанник обласкан престольной Москвой,
В тверские назначен пределы.

Надменно глядит на пирующих он.
По правую руку от князя
Сидит его верный соратник Семен,
Рожденный и княживший в Вязьме.
Собою красив, благороден, умен
Отважный потомок Мстислава;
Как Юрий, литовцами вотчин лишен,
И горе с ним делит, и славу.

Повсюду разносится праздничный шум,
Несут князю яства и чаши,
Но Юрий Смоленский, как туча, угрюм,
Не рад он ни меду, ни брашнам.
Не слышит ни песен, ни льстивых речей,
Ни кубков заздравного звона,
Лишь молча глядит из-под хмурых бровей
Он страстно на женку Семена.

Идет, словно пава, к столу неспеша
Младая княгиня Ульяна,
Как ангел небесный, собой хороша:
Бела, черноброва, румяна.
Не могут другие боярыни с ней
Сравниться ни ликом, ни станом,
Но ласковым взором прекрасных очей
Не Юрия дарит Ульяна.
Бросает свой нежный и любящий взгляд
Она на родного супруга,
А Юрия злость отравляет, как яд,
И зависть к счастливому другу.

Уж месяц влюбленный наместник ходил
Вокруг ненаглядной Ульяны,
Но к гнусной измене ее не склонил
Ни златом, ни хитрым обманом.
Отвергла она и подарки, и лесть,
Оставив его за порогом.
Княгиня хранит, как сокровище, честь
И верность супругу пред Богом.
На Юрия холодно смотрит она -
Сгорает он пуще от страсти.
Любви не помеха висков седина,
Князь сам над собою не властен.

Дать ковш золоченый велит себе он,
Наполнив его, возглашает:
“Пусть здравствует многая лета Семен,
Князь Вяземский!”.  Сам обнимает
Соперника подлый властитель, а в бок
Ему на глазах у Ульяны
Вонзает нежданно булатный клинок,
И падает муж бездыханный.

Бросается с криком к Семену жена,
А Юрий ее обнимает
И, думая: “Будет моею она!” -
С волос ее кичку срывает...
В борьбе окровавленный нож со стола
Отважно хватает Ульяна
И в руку наносит - где силы взяла? -
Убийце глубокую рану.
Ее отпустив, он взирает, как кровь
Из раны струей вытекает,
И дикая ярость былую любовь
Из сердца его вытесняет.

Княгиня с испуганным бледным лицом
Во двор из палат выбегает,
Но быстро ее за высоким крыльцом
Князь Юрий с мечом настигает.
Безжалостно рубит беглянку в куски,
В мученьях она погибает.
Он тело велит бросить с брега реки...
Холопы приказ исполняют.
В глазах своих подданных гнев и укор
Князь видит и все понимает,
Не в силах стерпеть величайший позор,
Трусливо Торжок покидает.

Князь скачет вдоль речки и, словно в бреду,
Зовет исступленно Ульяну...
Наутро, опомнившись, едет в Орду
С поклоном к татарскому хану.
Себя от бесчестья он хочет спасти,
Стремясь на чужбине забыться,
Да только убийцы и там не в чести,
От совести негде укрыться...
 
II

Лампада в пещерке в рязанских лесах
Всю ночь пред иконой мерцает.
Спит праведный старец, пустынник-монах,
Но гость его глаз не смыкает,
Глядит на икону с мольбой на лице,
И худ, и оборван, и грязен.
Никто не узнал бы в простом чернеце
Могучего некогда князя.
В степях и в лесах, на Руси и в Орде,
И в зной, и в морозы, и в бури
Скитался он долго. Покоя нигде
Не смог обрести себе Юрий.
Пустынник его приютил у себя,
Обмыл ему раны водицей.
Заблудших и сирых смиренно любя,
Наставил он князя молиться.

Теперь на коленях в горючих слезах
Князь молится денно и нощно:
“О Боже! Погряз я в смертельных грехах,
Помилуй меня, если можно.
Навеки нетленную душу свою
Сгубил я, убийца поганый,
Но знаю: Тебя воспевают в раю
Теперь и Семен, и Ульяна.
О Господи, сбился я, мерзкий, с пути,
Был пленником страсти позорной,
Гнуснее меня никого не найти,
Приму наказанье покорно.
О Господи, близок последний мой час,
Тебя лишь молю непрестанно:
Услышь покаяния позднего глас...”
Умолк он и сник, бездыханный.